Вы читаете
Чем отличаются современные войны от прошлых? Возможно ли партизанское сопротивление? Какой может быть «большая война»? Заборона отвечает на тревожные вопросы

Чем отличаются современные войны от прошлых? Возможно ли партизанское сопротивление? Какой может быть «большая война»? Заборона отвечает на тревожные вопросы

Yuliana Skibitska
Война России против Украины: какой она может быть и как противостоять

Больше месяца Украина живет разговорами о возможном полномасштабном вторжении России. Речь идет о так называемой «большой войне», когда РФ попробует оккупировать новые части Украины и, возможно, даже Киев. Слушать подобные сценарии тревожно — но еще тревожнее не понимать, что нас может ждать и как этому противостоять. Офицер армии обороны Израиля, военный инструктор и аналитик Игаль Левин отвечает на вопросы Забороны о современных конфликтах, методах ведения войны и о том, как можно помочь армии, если масштабное вторжение все-таки случится.


Как изменились современные войны? Чем война сейчас отличается от, например, Второй мировой?

Американский философ [Элвин] Тоффлер пишет, что критическая точка невозврата произошла, когда сменились эпохи — примерно в 80–90-е годы прошлого века. До этого война была явлением массовым, когда фронт шел на фронт. Это те войны, о которых мы привыкли говорить, но в которых не участвовали. То есть это не мы привыкли к таким войнам, а нам такие войны показали в кино, компьютерных играх, искусстве. Поэтому в голове постсоветского обывателя война отпечаталась именно так.

В 80–90-е годы произошла цифровая революция, появились компьютеры, и помимо гражданских сфер компьютеры внедрились в оборону. Интернет разрабатывался в первую очередь для армии. После того как произошла диджитализация, у военных появилась возможность вести войну по-другому, наносить более точные удары. Современная война стала характеризоваться возможностью низкой интенсивности. Это не значит, что она обязательно будет низкоинтенсивной [имеются в виду локальные конфликты, которые ограничены территорией, количеством военной техники], но такая возможность есть.

Когда воевали против нацистской Германии, такое было невозможно: тогда не направляли бомбу в окно к Гитлеру, а просто армадами бомбардировщиков уничтожали Дрезден и Гамбург. Это делали не потому, что американцы были кровопийцами и хотели уничтожить каждого немца — просто других способов ведения боевых действий тогда не было.

Но в то же время война на Донбассе скорее массовая, чем точечная. Почему так?

Далеко не каждая армия может себе позволить точечные удары, потому что это недешевое удовольствие. Отчасти Украина и РФ относятся к армиям старой формации. РФ, конечно, вкладывает больше денег [в оборонку], военные мощности [России] с Украиной нельзя сравнить. Но все равно в 2014 году столкнулись две советские армии: маленькая и большая.

Как именно Россия может напасть на Украину?

Когда мы говорим, что Россия может напасть, мы заводим себя в смысловую ловушку: война будет такая, как в советском кинематографе, танки поедут в сторону Киева. И постсоветские люди думают: вот, это та война, к которой надо готовиться. В таком случае есть два варианта: брать тревожный чемоданчик и сматываться в условную Польшу или «где мой шлем и мой окоп». Но нужно понимать, что война идет и сейчас, и форматов может быть очень много. Может случиться провокация на Донбассе, эскалация конфликта. Может произойти что-то в Приазовье и Азовском море, что-то более масштабное. Могут быть ситуации в Полесье, на севере, с беларуской стороны. Не просто так говорят о том, что Россия стягивает туда войска и Лукашенко постоянно размахивает кулаками. Может быть интервенция по харьковскому направлению.

Во всех вариантах Россия, скорее всего, нанесет комбинированный удар: ракетами «Искандер», авиацией и ракетами с моря. У Украины нет никаких возможностей остановить «Искандеры», нет противоракетной обороны, а авиация в чуть более чем ужасном состоянии.

Ни ракеты с моря, ни «Искандеры» мы не сможем остановить — это надо только принять и пережить. И гражданам, и военным, и главнокомандующим, и [президенту Владимиру] Зеленскому.

Скорее всего, в начале будет нанесен комбинированный удар по каналам связи, радарам, штабам, военным базам, мостам, логистическим центрам. У ракеты «Искандер» большой разлет — это не точное оружие, оно может влететь и в окно. То есть если военная база расположена возле города, может прилететь и городу, могут пострадать гражданские.

Цель таких ударов — посеять панику, деморализовать и дезорганизовать руководство, сломить дух. Сделать так, чтобы гражданское общество само офигело от потерь и бомбардировок, чтобы население стало требовать подписания условных «третьих минских соглашений» и прекращения боевых действий. Потому что когда война идет только на Донбассе, это далеко. А когда по Киеву будут стрелять — это другое дело.

В чем тогда смысл той военной помощи, которую нам оказывают западные страны? Она ведь не предназначена для борьбы с авиацией?

Не предназначена — кроме «Стингеров» [американский переносной ракетно-зенитный комплекс против низколетящих воздушных целей — например, вертолетов]. И если будет только [ракетный] удар, то от него эта помощь нам не поможет, но одного только ракетного удара не будет. Авиация будет работать и дальше, но когда начнутся боевые действия на земле, пойдут танки, против них это отличные и хорошие системы [противотанковые гранатометы NLAW, которые Украине передала Великобритания].

Сейчас в Украине активно создают отряды территориальной обороны. Есть ли в них смысл, если все решает авиация и ракеты?

Территориальная оборона — это, простыми словами, ополчение. Такие отряды формируются в определенной области, создаются бригады из жителей этой области, которые добровольно хотят участвовать или попадают туда из мобилизационного резерва. Они нужны в случае большой войны — чтобы не было ситуации, когда у тебя по городу шарятся русские боевики со своими отрядами, ведут диверсии и захватывают города. По факту это легкая пехота, вооруженная автоматами, пулеметами и легкими минометами.

В современной войне возможно партизанское движение? Или оно тоже осталось где-то в прошлом опыте Второй мировой?

Наше представление о партизанах тоже из Советского союза — будто это деды, которые в шапках-ушанках бродят по лесу. Но на самом деле партизанское движение — это иррегулярные боевые силы, которые избегают прямых столкновений и хорошо поддерживаются населением. Регулярные — это, например, контрактная армия, а иррегулярные — это солдат, которого мобилизовали во время войны, он отвоевал и вернулся домой. В этом плане партизанское движение осталось повсюду — например, курды воюют против ИГИЛ, хуситы — против саудов.

По сути, тероборона тоже может быть таким партизанским движением. Например, есть такой батальон, который рассеян по селам. Проходит колонна техники, батальон разворачивается и наносит удары по тылу. Это пример партизанского боя в реалиях войны России против Украины.

Как помочь стране, если идет война? Что можно сделать?

Самое простое — это волонтерство. Можно помогать волонтерским фондам, например, «Повернись живим». В этом фонде я уверен и он работает с Министерством обороны. Если человек готов пойти воевать, он может мобилизоваться в ближайшем военкомате. Можно пойти в медкорпус. Возможностей много — было бы желание.

Идти в лес и оттуда кого-то убивать — плохая идея. В первую очередь украинские военнослужащие будут стрелять и убивать всех, кто в военной форме и с оружием, но не имеет отношения к украинским войскам. Если вы хотите защищать Украину, все это лучше делать через официальные структуры.

Сподобався матеріал?

Підтримай Заборону на Patreon, щоб ми могли випускати ще більше цікавих історій

Наверх