Крым, ирисы и гордыня

Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры»

svet 000 1024x551 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона

Раз в две недели в рубрике «Уровень цензуры нулевой» Заборона публикует работы одного фотографа, художника или коллектива. В них показаны истории, которые не созвучны с массовой культурой или подвергаются цензуре в СМИ и социальных сетях. В этом выпуске — проект крымской художницы Светланы Гавриленко «Хюбрис вещей». 


«Хюбрис вещей» Светланы Гавриленко – проект, посвященный художественному исследованию воздействия окружающих вещей на психоэмоциональное состояние человека. Светлана объясняет, что ее живопись — это попытка передать эмоции от взаимодействия с предметами. В основу идеи лег опыт из ее повседневности.

Моя бабушка — садовод-любитель. Одна из ее любимейших цветочных культур — ирисы. Каждую осень она пополняет свою коллекцию новыми экземплярами, высаживая корневища без определенной сортовой принадлежности, купленные с рук. В результате весной бабушкин палисадник расцветает, удивляя диковинными формами и расцветками растений. Так как мой день рождения приходится на период цветения ирисов, из года в год я с нетерпением жду букета из цветов всевозможных мастей и размеров. Этот год не стал исключением: карантин карантином, а природа никогда не отклоняется от своего расписания.

svet 004 1024x759 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона

И вот на свой праздник я получила букет цветов, вобравший в себя столько смыслов: весну, тепло и заботу, новый год жизни. Единственными «вазами» в моем доме на тот момент были пустые бутылки из-под выпитого за мое здоровье, и я заботливо расставила в них цветы. 

Первые пару дней я не могла нарадоваться: рассматривала их, обходила по несколько раз, меняла местами, составляла композиции. После каждой перестановки цветы представлялись мне по-новому. То ползли тени, то блики сдвигались, от освещения менялся их цвет и даже форма. Эти цветы были самым ярким впечатлением за весь карантин.

Но однажды я обнаружила на безжизненных цветоножках вполне себе живые и шевелящиеся тучи тли. Обычный для уличных цветов недуг вдруг стал моей личной катастрофой. С одной стороны я брезговала насекомыми и не могла тщательно промыть цветы, чтобы от них избавиться, с другой — уже возникшая привязанность не позволяла мне выкинуть все это. В результате я горько поплатилась за свою сентиментальность. Летучие обитатели моих цветов оказались способны проникать сквозь двери в поисках новых жертв, и уже очень скоро все растения в доме стали заложниками тли. Я ухаживала за ними как могла: мыла, опрыскивала спиртом, срезала зараженные побеги, высаживала нетронутые цветы в маленькие горшочки, поливала, обрабатывала, тщательно следуя рекомендациям из интернета. Борьба поглотила все мое свободное время, и я стала чувствовать себя заложницей некогда радовавших меня растений. Возникло ощущения удушья. 

svet 007 576x1024 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона
svet 008 1024x571 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона

Постепенно эта навязчивая неприязнь стала просачиваться в меня и сквозь другие вещи. Прежде невинные предметы моего быта стали зловещими и отталкивающими заговорщиками. Мне стало неуютно в собственном доме, который на момент самоизоляции был единственными моим местом обитания.

Пережитый опыт привел меня к рефлексии над тем, какую на самом деле роль в нашей жизни играют вещи. Ограничивается ли их влияние на наш комфорт лишь материальным назначением, или же они способны проникать в наше сознание? Мы уверены, что сами формируем материальную оболочку своей жизни, выбирая, какими предметами себя окружить. Мы подчиняем их своим нуждам и избавляемся от вещей, утративших ценность. Но так ли это на самом деле? Я уверена, что у каждого из нас есть вещи, привязанность к котором близка к любви.

svet 009 1024x749 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона

Я назвала это явление «хюбрисом вещей». Хюбрис или гибрис — термин, пришедший из древнегреческого языка и обозначающий дерзость, высокомерие, гордыню, спесь, гипертрофированное самолюбие. В античной традиции хюбрис — это излишне самоуверенное поведение лидера, в котором боги усматривают вызов себе. Впервые слово появляется еще у Гомера и Гесиода. В гомеровской традиции хюбрис — это нарушение божественной воли в сочетании с желанием обожествления, за которым следует возмездие (немесис). Таково, к примеру, поведение Ахилла и Одиссея. Схожая линия проявляется в мифах о Прометее, Сизифе, Эдипе и других.

svet 010 641x1024 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона
svet 011 668x1024 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона
svet 012 1024x617 - <b>Крым, ирисы и гордыня.</b> Светлана Гавриленко — в «Уровне цензуры» - Заборона

Чтобы изобразить явление хюбриса вещей, я использовала классическую технику написания натюрморта, а также приемы медиаискусства. Мне хотелось показать, что привычное нам изображение вещей — в данном случае цветов — может таить в себе не только эстетическую привлекательность, но и боль, тревожность, агрессию. Каждая картина представляет собой портрет одного из участников драмы, произошедшей в моем доме. 

«Уровень цензуры нулевой» — это площадка для открытого диалога на сложные и табуированные темы, такие как сексуальность и телесность, стресс и депрессия, война и идентичность. Мы не платим гонорара за публикацию, но поможем сделать авторское высказывание услышанным, а также участвуем в его оформлении. Детали — здесь.