Now Reading
«Твои глаза в моей сраке»: как мы верим в сглаз и почему это не стыдно

«Твои глаза в моей сраке»: как мы верим в сглаз и почему это не стыдно

Чому ми віримо у вроки

Какими бы современными и образованными люди ни считали себя, они найдут место для мистики в своей жизни. Вера в сглаз, то есть способность взглядом навредить человеку, является одним из самых распространенных опытов магического в жизни современных людей. Нынешняя городская молодежь помнит, как ей снимали сглаз в детстве, часто знает, как это делается, а некоторые практикуют ритуал в семье. Журналистка Светлана Ославская специально для Забороны рассказывает об обыденном магическом.


Мы вернулись от мольфара поздно вечером. Сидели на кухне. Я вспомнила, как накануне у меня разболелась пятка, и решила, что это мольфар не пускает меня к себе. Посмеялись. Заговорили о разном очевидном-невероятном, известном нам с детства. Муж рассказал, как ему снимали сглаз:

«Я сижу на стуле, а баба не то целует в лоб, не то плюет, не то гладит — и приговаривает что-то».

При этом баба жгла спички или лила воск над головой внука. Эта процедура запускалась и в раннем детстве, когда у Богдана болела голова, и позже — когда плохо себя чувствовал на утро после дискотеки. Снять сглазы — как подсолить борщ, будничная процедура, добавил Богдан:

«Каждая нормальная баба должна уметь снять ребенку сглаз. Это не какой-то гарри поттер, это реальная вещь».

«А у вас говорили: «Твои глаза в моей сраке»?» — спросил Андрей, приятель, с которым я ездила к мольфару. Андрей и Богдан выросли в соседних районах Ивано-Франковской области, оба знают немало галицких прибауток, где фигурирует «срака». Но этого выражения Богдан не слышал.

«Когда идешь мимо людей, которые могут тебя сглазить, говоришь им громко «Славайсу», а себе тихонько — «Твои глаза в моей сраке», — пояснил Андрей схему.

И добавил деталей:

«В школе на христианской этике нам говорили, что лучше такое не говорить. Ведь есть Бог — надо отойти, чтобы люди не видели, что ты от них защищаешься, и перекреститься. Это будет та же защита, что «твои глаза в моей сраке».

Наутро я позвонила маме. В начале нулевых она начала свое дело, торгуя на базаре одеждой.

«В нас клали маникюрные ножнички, разведенные концами к человеку, который посылает на тебя плохую энергию. Или ставили на прилавок зеркало: если человек плохо думает, оно отражает эту энергетику».

«Ты так делала?»

«Я и сейчас так делаю».

Я задумалась. Перебрала в голове известные мне способы защиты от дурного глаза (они оказались довольно примитивны: скрестить пальцы в кармане, постучать по дереву). Расспросила знакомых — люди живут в городах, имеют высшее образование и современные занятия. Плохое самочувствие без причины они объясняют как не психологией, то физикой, но почти все помнят, как в детстве им снимали сглаз. Кто-то и сам умеет и проводит мне в мессенджере мастер-класс в видеоформате.

Такого не практикуют разве что в подлинно религиозных семьях. Верующий человек, если ребенку плохо, достанет святую воду, прочитает молитвы. А тогда возьмет детскую маечку, отнесет в церковь и положит под Евангелие, пусть полежит. Когда же плохо взрослому человеку, тоже есть способ. Надо отойти от людей, помочиться себе на ладонь и протереть ею лицо.

Сглаз, «вроки» и другие имена дурного глаза

Если бы надо было рассказать историю верований о дурном глазе, надо было бы начать с представлений о силе взгляда вообще — и сразу достичь времен до нашей эры. Например, античных мифов — от встречи со взглядом Медузы человек каменел. Или же Библии, где в книге «Исход» Бог говорит Моисею: «Тебе нельзя видеть моего лица, ибо человек не может увидеть меня — и остаться в живых».

Не вдаваясь в детали, можно сказать, что здесь человек умирает (каменеет) от взгляда на что-то за гранью этого мира — мира, который ей позволено видеть. А если увиденное не было настолько за гранью, человек может обойтись болезнью. В Закарпатье считают, что «черная болезнь», она же эпилепсия, начинается с того, что человек пугается, когда видит что-то лишнее — такое, чего не должны видеть люди.

Идея дурного глаза есть во многих культурах. В украинской вред, нанесенный взглядом, называется «вроки» или «пристріт», в русской — сглаз. У турков и дурной глаз, и защита от него называется назар — его мы все видели в сувенирных лавках. Вера в сглаз прошла всю историю человечества и оказалась рядом с нами в современном городе.

Поэтому новорожденных часто не показывают посторонним людям. Так что лучше не хвалить чужих детей. Ибо особенность сглаза в том, что он ненамеренно может произойти без воли человека, который сглаживает. А наиболее податливыми к действию дурного глаза традиционно считаются люди в переходных периодах жизни: невесты или беременные, малые дети. Каждая вторая бабушка знает: если ребенок без видимой причины плачет, блюет, плохо спит, и это происходит после пребывания среди людей, вердикт однозначен — сглазили. Надо сглаз снимать, и то как можно быстрее.

Наклонись, сплюнь, утрись тряпкой

«Меня маленькой баба в церковь любила брать. Я была красивым ребенком и хорошо пела на клиросе. После этого мне часто становилось плохо», — харьковчанка Оксана выросла на Волынском Полесье и вместе с бабушкой ходила в местный храм. На праздники и в воскресенье церковь была забита людьми, и к концу службы в тесном помещении почти не оставалось свежего воздуха.

Оксана, бывало, падала в обморок после службы, имела мигрени. Для бабушки было ясно: виновата не духота, а соседка, которая любила повторять, какой Оксана красивый ребенок. По дороге домой девочку едва живую вели к специалистке снимать сглаз:

«Обтирали лицо грязной одеждой, желательно трусами, что-то шептали, сплевывали. Говорили наклониться так, чтобы я видела позади себя, и сплюнуть в одну и другую сторону».

Ребенка этот ритуал порой смешил, а бывало, и просто не хотелось его исполнять. Но бабушки успокаивали: потерпи, станет легче. 34-летняя Оксана сегодня не припоминает, как чувствовала себя после тех ритуалов, но помнит точно, что легчало ей после сна.

В этой истории озадачивает обтирание лица грязной одеждой («желательно трусами»), аж хочется обвинить волынских полищуков в дикости. Но не будем спешить. На самом деле изнаночная сторона одежды, сплевывание и грязь — это наиболее распространенные элементы в способах защиты от дурного глаза. Борис Гринченко 120 лет назад записал на Черниговщине такой лаконичный способ снимать сглаз: «Чтобы дети были несглазливы, надо их умывать с помойницы».

Роль гениталий в защите от дурного глаза так же ключевая, как грязи и изнанки. Прочитав несколько исследований представлений о дурном глазе, понимаешь, что «твои глаза в моей сраке» — не гиперлокальная выдумка Андреевого городка, а культурная универсалия. Например, в Болгарии зафиксировали такой обычай защиты от сглаза. Выходя из дома, потереть рукой гениталии и сразу же провести этой рукой по лицу, говоря воображаемому сглазливому человеку: «Как увидит мою задницу, тогда пусть сглазит».

Святая вода не повредит

Сглазы происходят с ребенком после ярмарки, церкви или иного пребывания среди людей, где на празднично наряженного ребенка много смотрели — и сглазили. В Полтавской области, где выросла Александра, это так и называлось — «из людей». Если это происходило, ее мама или бабушка «переливали воду».

«Ты льешь воду из чашки сверху на дверную ручку, а снизу эту воду ловишь и ею умываешь ребенка. А потом вытираешь выворотной стороной юбки или фартука».

Вода в этом ритуале могла быть из крана, но в семье использовали и свяченую. Ею умывали, поили или брызгали на ребенка. Александра поняла больше о значении этих обычаев уже в университете в Киеве, на курсах фольклористики. Несмотря на это, она и сегодня порой проводит такой обряд со своим ребенком, понимая, что брызганье святой водой помогает не так дочке, как маме — позволяет почувствовать себя менее бессильной.

«С малыми детьми часто бывают проблемы, которые надо просто переждать. Но ты не можешь смотреть, как твой ребенок плачет, и ждать. Надо что-то делать».

В холодильнике Александры всегда стоит баночка со святой водой из Крещения, которую ей ежегодно передают с Полтавщины. Пользуется ею раз в год, но все же пользуется.

«Я не отвергаю этих практик, потому что понимаю, что их сила зависит исключительно от того, насколько сам практикант верит в них. Если речь не идет о всякой уринотерапии, то почему бы и нет».

Босорканя под руку с чертом

Святые покровители, как и святая вода, тоже считаются надежными способами защититься от дурных глаз. В Карпатах и на Галичине детей до сих пор часто называют именами «сильнейших святых»: Василий, Михаил, Мария, Анна. Но святых и молитв все равно недостаточно. Поэтому перед походом в церковь в закарпатском селе, где вырос 24-летний Иван, в обувь насыпают освященной соли.

Соль сыплют и перед дальней дорогой — она должна забрать на себя все злое, что есть на дороге. А нехорошего там достаточно: например, на перекрестке может быть «перелито», то есть выброшены инструменты из магического ритуала или вылита вода из покойника, которую использовали в таком обряде. Кота, говорит Иван, в его селе рассматривают не просто как домашнее животное. Кот — это тот, кто бегает по двору целую ночь и забирает на себя все плохое.

И лягушка порой — не просто лягушка. Летом во дворе лягушка — это босорканя, то есть ведьма, которая ходит под руку с чертом. Поэтому если увидишь ее, надо насыпать сверху соли. Результат предусмотрен такой, что лягушка, то есть ведьма-босорканя, пришедшая высосать молоко твоей коровы, умирает в муках.

Вера во всю эту демонологию не мешает Ивановой семье быть очень религиозной. В церковь он ходил с раннего детства и в течение шести лет был там служкой: родители считали, что от такого ребенка отведен весь негатив. Понятное дело, что негатив этот не ограничивается написанным в Библии. И если ребенку плохо, его ведут сначала не в церковь, а к женщине, которая бает.

«Однажды надо мной баяли. Я тогда заболел чем-то: как ветрянка, но высыпало лишь на подбородке. Думаешь, мы пошли в больницу? Нет, мы пошли к такой вот женщине».

Она взяла лавор, то есть медную миску, набросала туда раскаленных углей. Парень сел на землю у печи, и та принялась баять. Делала над Ивановой головой движения, словно что-то просеивала. Когда уголь погас, прошептала, как Иван помнит, следующее: «Пусть бегут от тебя с запада и на восток, пусть потеряются далеко в горах».

Сыпь увеличивалась, поэтому через несколько дней 11-летнего Ивана таки повели в больницу. Там выписали лекарство — и через какое-то время болезнь прошла. Но его мама осталась убеждена, что выздоровел он только потому, что они вовремя обратились к специалистке по баянию.

Иван вырос с верой в тот широкий комплекс потусторонних сил, которые не совсем вписываются в картину мира христианина и которые его родители описывали как «нечто третье». Это значит, что помимо мира людей и мира Бога есть мир нечистой силы, которая живет рядом с нами и «промышляет своими делами». Иван был впечатлительным ребенком и все детство боялся потусторонних существ, часто просыпался в три ночи.

«Эта вера жила со мной до первого похода к психотерапевту».

После общения с терапевтом он лучше понял, почему родственники рассказывают ему странные паранормальные истории. Понял, что истории его родителей о призраках, которых они видели в юности (например, отец видел «неопределенное» — заблудшую душу ребенка, который умер до крещения), — это истории о какой-то их травме в молодом возрасте, которая идет с ними всю жизнь.

Иван увидел также, что традиция не доверять медицине, а баилям происходит от простого факта, что доступа к хорошей медицине в карпатских селах никогда и не было.

Сегодня он живет в Киеве и говорит, что в большом городе уже не боишься нечистого, потому что есть достаточно посюсторонних людей, которых можно остерегаться. А в его селе и дальше происходят такие истории: то в гроб кто-то положит фото живых людей, то у ворот ночью появятся таинственные надписи, то куклу с иголками подбросят. Объяснение этих явлений Иван формулирует вполне в унисон с антропологами, которые рассматривают эти верования как реальную часть жизненного опыта человека, независимо от того, случилось ли что-то «на самом деле»:

«Я уверен, что этого нет, но вера в это есть. Люди хотят верить, что есть нечто, что управляет их жизнью. Кроме того, женщины в наших селах часто не имеют где работать и хотят сделать свои жизни интереснее».

На спичках: быстро и в любых условиях

В традиционных обществах представления о магической природе некоторых явлений и соответствующие ритуалы должны были упорядочить хаотический мир. Есть «черные» босоркани, есть «белые» баильницы, есть зло, но есть такое же сильное добро, которое ему противостоит. Есть баланс. А взгляд Ивана на традиционные верования в его селе — это взгляд на традицию с точки зрения человека, который из нее вышел. И с такой точки зрения традиция уже не упорядочивает жизнь, а мешает.

Ритуал с медной миской и угольками на Закарпатье напоминает ритуал со спичками и стаканом воды — самый распространенный способ снять сглаз, который мне довелось услышать. Вот как описал его человек, который был свидетелем его во Львовской области:

«Когда было подозрение на то, что кто-то сглазил (например, в церкви какая-то баба глянула лихим глазом, и начала болеть голова), то мама или бабуля брали банку и коробку спичек. Для нас, детей, пол-литровый, для старших — литровый. Набирали в него воды, по очереди поджигали каждую спичку и бросали в воду. Я должен был надпить воды из четырех краев и выплюнуть. После этого считали, сколько спичек лежат на воде, а сколько погрузились».

Трактовка результатов общая для всех, кто рассказывал мне об этом методе: если спички погрузились головками вниз, значит, это сглаз, и чем больше спичек утонуло, тем сильнее.

Этот ритуал не требует участия магических специалистов, выполнять его может любой желающий и практически где угодно, и он прижился в городах. Часто люди поддерживают его как один из семейных обычаев, чтобы не обижать старших в семье или лишний раз не спорить.

Большинство людей, которых я опрашивала для этого текста, не верят в сглаз, хотя кое-кто и допускает, что взглядом можно навредить. Но все, кроме Богдана и Андрея, просили не называть их имен и места, где выросли и, соответственно, где практикуются определенные ритуалы. Кто-то не хотел выставить родных в дурном свете, кто-то — на всякий случай.

Сподобався матеріал?

Підтримай Заборону на Patreon, щоб ми могли випускати ще більше цікавих історій

Scroll To Top