Now Reading
«И тут я понимаю, что из меня изгоняют дьявола». Театр экзорцизма в часе езды от Киева

«И тут я понимаю, что из меня изгоняют дьявола». Театр экзорцизма в часе езды от Киева

Автор:
«И тут я понимаю, что из меня изгоняют дьявола». Театр экзорцизма в часе езды от Киева

Практики экзорцизма или вычиток — то есть изгнания из человека бесов — существуют в Украине повсеместно, от сельских церквей до крупных монастырей. Часто люди сами хотят, чтобы их исцелили от одержимости, а священники отвечают на этот запрос. С другой стороны, из вас могут начать выгонять беса в самый неожиданный момент, когда вы будете наиболее уязвимы. Журналистка Светлана Ославская исследует эту тему — она ​​уже побывала у монаха, который якобы исцеляет болезни, а теперь рассказывает о «лечении одержимости» в одной православной общине под Киевом.


Под крестом

В селе Катюжанка в 55 километрах от Киева люди лежат под крестом. Они простираются на деревянных скамьях, а тяжелый каменный крест кладут им на грудь. Те, кому тяжело держать крест на груди (примерно 30 см в длину и 8 — в толщину), пытаются сдвинуть его пониже. Чуть позже подходит священник и садится человеку на живот.

«А вы возьмите у батюшки благословение и вас тоже под крест положат», — советует мне Галина, сухонькая женщина лет 65. Когда она сама только что так лежала, казалось, что крест весит, как половина ее тела.

Перед этим между ней и священником произошел следующий диалог:

«Не мешай мне!» — батюшка.

«У-у-у, у-у-у», — Галина невнятно стонет.

«Скоко тебе лет уже? Две тысячи есть?.. Рожки у тебя есть?»

«Какие рожки, у меня их давно нет!»

«А крылья есть?»

«Нет ничего!»

«А хвостяра?»

«И бороды уже нет вот такой — ничего у меня нет. Только тело маленькое, тощее, холодное, черное, спаленное твоим огнем вот этим» — сейчас голос Галины резче того, которым она обращалась ко мне, и какой-то неестественный, словно они с батюшкой разыгрывают сценку в любительском театре.

Когда нам позже удается поговорить, я узнаю, что Галина ездит сюда из Боярки уже семь лет. Говорит, что долгое время бес в ней не проявлял себя и только несколько месяцев назад заговорил. Теперь он слаб и безопасен для окружающих, потому что отец «запрет ему дал».

«Брать запрет» — это так в Катюжанке называют, например, обет не курить или не пить в течение определенного периода. Запрет берут у священника Александра Бонара. Так он помогает людям преодолевать зависимости. Это основная специализация церкви в Катюжанке, а второстепенная — лечение бесплодия и исцеление от других болезней. Еще тут изгоняют бесов: в понимании церкви это тоже болезнь — одержимость. Таких, как Галина, здесь называют «болящими».

Говорить голосами

После истории о монахе-целителе мне написала София [по ее просьбе мы изменили имя]. В нескольких предложениях она рассказала, как десять лет назад, 30-летней, попала в Катюжанку. У нее были проблемы в личной жизни, нервы и, как следствие, проблемы со здоровьем, которые не удавалось вылечить традиционным методами. Кто-то посоветовал ей съездить к отцу Александру. На тот момент верующая, София прислушалась к совету. Но в Катюжанке ее вдруг начали «лечить» от одержимости дьяволом.

«У меня была острая депрессия — в какой-то момент было так плохо, что я еле ходила. Но я понятия не имела о терапии и пыталась сама выгрести».

В Катюжанке она увидела сельский дом, на нем громкоговоритель, а перед ним — толпу. Оказалось, что это зависимые от алкоголя, наркотиков и курения приезжают к отцу Александру со всей Украины. София не ожидала такого, но стала в толпу слушать проповедь. Отец говорил людям, мол, они такие-сякие проклятые, дьяволу продались и теперь должны взять запрет, на сколько смогут выдержать. А если нарушат обет — закурят раньше срока — то будут «носить на плечах распятого Христа».

После проповеди София стала в очередь к батюшке.

«И вдруг меня выдергивают из толпы, ведут за алтарь и кладут на меня большой церковный крест. Я не до конца понимаю, что происходит, как тут приходит батюшка. «Выходи!», — говорит он, но обращается не ко мне. И тут я понимаю, что из меня изгоняют дьявола. При этом он сидит у меня на животе, а у меня в животе всегда слышен пульс. Он и говорит: «О, видишь, гад бьется в животе».

Свое тогдашнее состояние София описывает так: колоссальное нервное напряжение, ее мир рушился. Нужна была какая-то опора, и ею могла стать вера. Когда Софии сообщили, что за один раз одержимость не вылечить, она доверилась и начала ездить в Катюжанку по выходным. Кроме процедуры с крестом ей давали читать духовную литературу — о святых старцах, монахах. В одной такой книге София прочитала, что Сталин вообще-то был неплохим человеком, просто имел плохое окружение. Как-то в Катюжанке она сказала, что ходила в Михайловский собор — церковь Киевского патриархата. «Как ты могла! Ты же некрещенная!» — такой была реакция, после чего ее перекрестили в патриархате Московском. Присутствие политики в церкви ее поразило, и хоть не сразу, но стало одной из причин, по которым София не задержалась в Катюжанке надолго: она вспоминает, что было всего четыре поездки.

Настораживали и некоторые другие вещи. У батюшки Александра была ассистентка, которую все называли матушкой. Эта женщина рассказывала, что когда-то тоже была одержимой, но батюшка ее исцелил. Во время одного из сеансов она спросила Софию, почему та не «говорит голосами». «Потому что я голосов не слышу», — ответила она. На что матушка возразила: «Нет-нет, надо говорить, надо выводить это наружу».

«Во время одного сеанса я почувствовала в себе странный импульс: что мне было бы несложно вот так с батюшкой поговорить, как бы не от себя. Я ощутила зарождение агрессии. Но потом подумала: стоп, это же не мои мысли».

Агрессия в ней росла от беспомощности и непонимания, как в этой ситуации себя вести, потому что нормальной ситуация не была. София добавляет, что ей удалось сохранить позицию наблюдательницы благодаря профессиональному опыту: она работает в театре и полжизни просидела на репетициях. Говорит, что если бы не это, если бы не образование, она легко могла бы окончательно поверить в свою одержимость — и кто знает, чем бы все это закончилось.

Грехи и вычитки

В православной церкви западный термин «экзорцизм» не любят: изгнание бесов тут называют вычиткой или отчиткой. Это набор молитв и ритуальных действий, а специфика ритуала зависит от фантазии конкретного священника. Для христианской культуры это довольно обычное явление, потому что впервые человек отрекается от злых сил в обряде крещения, а первым экзорцистом был Иисус Христос.

Во многих культурах медицина начиналась с убеждения в том, что болезни вызывают злые силы. В повседневной жизни церковное понимание демонов переплеталось с народными верованиями: демонов выгоняли знахари, гадалки или бабки-повитухи в случае, если бесенка обнаруживали в младенце. Конечно, это делали за отдельную плату. Сегодня мы называем демонов вирусами, но деньги за ритуалы экзорцизма охотно оставляем у священников.

В Почаевской Лавре, известном центре православного экзорцизма, вам скажут, что проводить вычитки может только опытный монах в монастыре. В реальности же бесов изгоняют те священники, которые чувствуют к этому призвание. Или еще прозаичнее: есть запрос от паствы и батюшки должны его удовлетворить.

В Лавре мне не удалось стать свидетельницей вычитки, но о «нечистом» там поговорить любят.

«От чумы, от короны читай 85-й псалом Давида. 13-й — от беса читай», — сразу после знакомства посоветовала мне соседка по 10-местному номеру отеля для паломников — «странноприемной».

Бес, как учит церковь, входит в человека через грех. Если вы сейчас вспоминаете список смертных грехов, остановитесь. Церковь уже давно подготовила путеводитель по грехам. В лаврской лавке его можно взять бесплатно. Четыре страницы плотного текста с пояснениями в скобках — это памятка для тех, кто готовится к исповеди. Например, есть такой грех:

«В ущерб молитве […] смотрел(а) телевизор (богоборцы через фильмы учат людей нарушать заповедь Бога о добрачном целомудрии, учат супружеской измене, жестокости, садизму, вредят психическому здоровью молодежи. Прививают ей через «Гарри Поттер…» и подобные фильмы нездоровый интерес к магии, волшебству и незаметно втягивают в гибельное общение с дьяволом)».

Также из списка: использовать для бытовых нужд газеты, где написано о Боге; носить обувь с крестами на подошве; называть животных именами людей («Васька», «Машка»). Юбки с разрезами, маникюр («с когтистой лапой вместо человеческой руки — образ сатаны»), извращения в супружеской жизни (позы), восточные единоборства, медитация. Убийство — на последней странице.

Еще один грех — не оказывать помощи в строительстве и ремонте храмов.

Вычитки в Лавре проводят в Троицком соборе с толстыми стенами и маленькими окнами. Внутри полумрак и пусто, потому что службы проходят в светлом Успенском соборе, где люди прикладываются к отпечатку стопы и иконе Божьей матери. Скрипит деревянный пол, бормочет на разные лады человек на костылях — и тишина. Над выходом из храма — эффектная роспись на всю стену: страшный суд, рай и адские муки. Гид-семинарист рассказывает, что на время вычиток двери собора закрывают и охрана не пускает внутрь никого: может случиться такое, что демон перейдет на здорового человека. Спрашиваю, правда ли, что что-то такое существует.

Семинарист готов рассказать несколько историй о нечистом. Однажды ночью в келье он услышал, как трясется двухэтажная кровать. Думал — это сосед шутит, как вдруг из-под кровати начали вылетать тапочки, что-то метнулось к двери и выбило ее. Камера не зафиксировала ни одного объекта. Или вода в душе включается сама. Неисправный кран? Нет — на видеозаписи видели женщину, которая повесилась… А как-то раз парень дежурил в Троицком во время вычиток. «Как в аду побывал», — делится он впечатлениями.

Исцелившиеся пишут в Лавру благодарственные письма. Монастырь издал их в книжке «Новые чудеса Почаевской лавры» — там есть и такие мелочи, как возвращение кошелька или излечение от фурункулов. Завершает книгу самая длинная история — об одержимости. Девушка начала ходить в антикафе, где увлеклась йогой, после чего на несколько месяцев заболела. Врачи были бессильны и ее повезли в Лавру — там, конечно, оздоровили. История очень подробная и, в отличие от других в книге, дана без подписи, что намекает на работу почаевских пропагандистов.

Явление экзорцизма притягивает людей, как и вся мистика. Процесс вычиток в последние годы стал популярным: не раз в Почаеве слышу, как паломники ищут того согнутого пополам старца Тихона, который проводит вычитки.

Проповедь

София прекратила визиты к отцу Александру, когда поехала учиться за границу. С тех пор прошли годы. Сегодня она берет книги, которые тогда не вернула, и мы едем в Катюжанку. В маршрутке от метро Героев Днепра играет композиция «Купите папиросы» и на словах «посмотрите, ноги мои босы» я ловлю параллель: отец Александр прославился как «босоногий батюшка».

10 лет назад в Катюжанке был дом с громкоговорителем, а сейчас — новая, хорошо расписанная церковь. Но прием людей происходит не в ней, а в доме напротив. Здесь есть вся инфраструктура: булочная, павильон от дождя, туалет за пять гривен. Возле церкви продают «беляшики», чай и кофе.

В восемь утра здесь стоят десятки автомобилей, а проповедь слушает более сотни людей. Молодые и среднего возраста, они стоят в длинном павильоне с перегородками, как в аэропорту, чтобы толпа не затоптал оратора. Отец Александр не босиком, в черной шапке и черной рясе, в очках.

Мы опоздали и, видимо, пропустили духовную часть. Теперь батюшка ругает народ за слабости:

«Станет и говорит: «У меня болит». Ну а что ты мне рассказываешь, я хирург или Бог? Я понимаю, болит, но надо к врачу».

К врачу означает: в церковь. Говорит, что сначала бес будет не пускать в храм: то колесо спустит, то еще что-то произойдет — но надо идти.

Публика обычная, особо страждущей не кажется. Одна женщина приехала из Харькова: два года назад уже была в Катюжанке и взяла запрет на курение, а теперь хочет его восстановить. Аудитория узнает от отца Александра, что «корона — это чистая бесовщина, чистый бесяк». Он переболел коронавирусом и эта тема его отвлекает, но вскоре он снова возвращается к грехам:

«За 24 года я видел здесь полтора миллиона. Если бы не исцелялись, не ездили бы. Но все зависит от грехов. Как-то зашла ко мне одна красиво одетая, но бросается — сейчас загрызет. Я ее приподнял и шлепнул на пол. Аккуратно. А потом навалился на нее — это же бесенок. Спрашиваю: кто в роду? Оказалось, бабушка ведьма. Сказал: уходи прочь».

Историй у него за годы практики должно было собраться немало. Но сейчас холодно, поэтому батюшка подводит к концу — к теме пожертвований.

«Что попало бросишь — что попало и получишь. Такую дрянь бросают — надо же немного думать. Здесь нет ничего бесплатного, — он говорит о комплексе, где принимает народ, о коммуналке и туалете. — То бросят сто рублей рваных, то еще что-то», — в его речи так часто всплывает цифра «сто», что и я начинаю думать, есть ли в кошельке сотка. В завершение — реклама икон. Их в церковной лавке можно найти на самые разные случаи: «От бесплодия», «Эпилепсия», «Азартные игры», «Покаяние в абортах».

После проповеди тех, кто с бесплодием, отец просит подойти в беседку номер один, больных — в номер два. Остальные становится в очередь за запретом. Подходим к беседке, где уже ожидают несколько женщин.

«По бесплодию? За мной», — после проповеди нас с Софией окликает человек в черной куртке — видимо, помощник. Вне очереди подводит к священнику. Порядок такой: открыть рот — батюшка бросает в рот соль — запить водой из общего ковшика — приложиться к иконам. Когда я отказываюсь запивать, черная куртка успокаивает: он каждый раз поворачивает ковшик другой стороной.

София отмечает, что процесс лечения бесплодия изменился. Раньше это происходило так: батюшка садился женщинам на живот (садился боком, как на скамью) и разговаривал с нечистой силой. Потому что причина бесплодия — дьявол у женщины в животе. Сегодня отец кажется постаревшим и слишком уставшим для такого экзорцизма.

Брать запрет

Процесс получения запрета в Катюжанке выглядит так. Люди по одному подходят к батюшке, тот мирует и благословляет. Сейчас десять утра, а он на ногах с семи. Видно, что процесс уже не приносит ему радости.

«Да, что там дальше?» — спрашивает отец Александр

«Курить хотим мы… Не хотим курить», — очередной клиент, который немного смущен ситуацией.

«На сколько?»

«Ну, хотя би на год».

Батюшка благословляет — конвейер не останавливается.

«На сколько?»

«Навсегда».

«Смотри, ты даешь обет Богу, он на тебя смотрит. Если нарушишь, я не уверен, что будешь жить…»

И так один за другим. Параллельно в той же комнате разыгрывается другая сценка. Действующие лица: батюшка и Галина, которая раньше лежала под крестом.

«Он тебя отвезет на мусорник, — отец показывает на одного из крепких мужчин, которые все время стоят возле него, похожие на охранников. — Тебя на мусорник, а меня — на трон. Я буду мусорный царь. Я один мусор принимаю здесь».

«Это не тот мусор. Я туда не хочу, там воняет сильно», — говорит Галина не своим, но спокойным голосом.

«Так куда тебя, в ад? Куда хочешь?»

«Красивую женщину найти».

Галина, или же другое ее амплуа, оглядывается, будто ищет новую кандидатку для беса. Момент напряженный: я опускаю глаза и вся сжимаюсь внутри — не хочу, чтобы выбрали меня.

«Нет таких тут. А в Петровну я не пойду, она старая, дряхлая».

Выдыхаю: ни меня, ни кого-то другого не считают достаточно красивыми. Это удивляет. Все происходит как бы с целью устрашить аудиторию, но не напугать окончательно, а держать в тонусе.

Теперь Галину подводят к отцу. Тот делает несколько манипуляций копием. Он касается острием верхней части ее тела, после чего у Галины подкашиваются ноги. Лица мне не видно. Ее подхватывают двое охранников и кладут на скамью, под каменный крест. Она уже в сознании. Немного кашляет, немного воет — тихонько. При этом присутствует парень лет 11. Из разговоров становится понятно, что это Галин внук.

«Я сейчас соли принесу», — батюшка продолжает диалог.

«Мне от тебя ничего не надо. И видеть тебя не хочу».

«Но видеть надо меня».

«Не надо».

«Но я ж тебя люблю».

«Ага. Люблю как душу, а трясу как грушу».

Слышен смех — это смеются охранники, которые кажутся очень мирскими, очень своими и очень привычными ко всему, что происходит. А я не могу избавиться от впечатления игры.

«Где ты такого набрался?»

«В народе… Двери закройте, холодно», — вдруг совсем другим, сознательным голосом Галина обращается к людям, которые стоят на входе.

Интервью с бесом

Когда заканчивается очередь на запрет, мы с отцом Александром садимся на скамейку, чтобы записать интервью. Я задаю наивные вопросы, а батюшка дает сформулированные просто, «для народа», ответы. На вопросе о том, как он чувствует, что в человеке есть бес, задумывается.

«Можно я? Разрешаешь?» — к разговору подключается Галина.

«Давай».

«Человек начинает болеть, проблемы в жизни. Вот у него сахарный диабет, это его нечистая сила мучает. Наша цель — забрать душу человека».

«Чья это — “наша”?»

«Она, наверное, не поняла», — Галина поворачивает голову к отцу.

«Это я сейчас с бесом разговариваю?»

«Да. Вот вы задали вопрос, как определить одержимость. Я разговариваю на русском, а вот эта коза, — Галина показывает на себя — на украинском».

Я расширяю глаза, а Галина меняет тон:

«Я вам скажу на украинском языке — это я уже как женщина говорю. Значит, во мне сидит этот бес — он духовный. Творит, что ему хочется. Батюшка или Господь через батюшку исцеляет, бесов убивает».

И снова перемена тона:

«Я красавец был, переходил из человека к человеку, забирал души. И вот эта дура приехала к Сашке и он меня жжет, я умираю. Вы видели: я здесь выдержать не могу».

Галина говорит, что бес ее до онкологии довел. Кроме того, «он у меня столько кроликов забрал, морально это очень трудно выдерживать. Убивает то, что мне дорого».

Занавес

Когда София десять лет назад приезжала в Катюжанку, она видела тут женщину, которая разговаривала «нечеловеческим» голосом. Ее регулярно привозили к батюшке родственники. Тогда говорили, что батюшка вообще-то не экзорцист, но должен же людям как-то помочь.

Позже, во время учебы за границей, София слушала лекции по психиатрии. Эти лекции и театральный опыт вообще натолкнули ее на восприятие всего, что происходит в Катюжанке, как перформанса. Среди его постоянных участников были батюшка, женщина, которую привозили каждые выходные, и зрители. Софии показалось, что ее тоже хотят вовлечь в этот перформанс. Как будто эта среда нуждается в «расширении актерского состава» и втягивает новых людей, свежую энергию.

«Мне транслировали мнение, что я одержима, и подталкивали к тому, чтобы я вела себя определенным образом. В нестабильном психическом состоянии человек может чувствовать соматические проявления, и если ты его вставляешь в определенный конструкт и говоришь «ты болен, тебя надо лечить» или «давай, проявляй свои голоса», это может работать».

Между тем в Катюжанке время приема заканчивается. Батюшка устал и хочет поскорее уйти. Поэтому — последний вопрос.

«А можно ли ошибиться? Решить, что в человеке есть бес, когда его нет на самом деле?»

«Такого не бывает. Нечистый в святом месте себя проявит. Где иконы, храм, молитва, они не выдерживают. И человек теряет сознание, падает, воет. В церковь зашел — и сразу видно… Спросите людей — они вам скажут без театра, от души».

«Вы поездите сюда с полгодика. Приходите без этой штуки — сами увидите», — указывая на диктофон, советует мне один из охранников, которые присутствуют на протяжении всего разговора.

Сподобався матеріал?

Підтримай Заборону на Patreon, щоб ми могли випускати ще більше цікавих історій

Scroll To Top