Вы читаете
Книги о традиции, порядках и индивидуальности. Рекомендации Забороны

Книги о традиции, порядках и индивидуальности. Рекомендации Забороны

Maria Blindiuk
Книги о традиции, порядках и индивидуальности. Рекомендации Забороны

Традиции формируют привычные правила, призванные сохранять определенный статус-кво в обществе. Однако могут ли традиции быть разрушительными, а правила игры — угрожающими? Специально для Забороны критикиня Мария Блиндюк ежемесячно раскрывает чувствительные темы через книги. В этой подборке — литература, осмысляющая традиции и порядки.


Традиция

Полумесяц, крест и павлин. Путешествия в Месопотамии. Светлана Ославская

Човен, 2019
Сколько читать: 144 страницы

Турция исторически объединила в себе многообразие культур, часто противоположных и даже враждебных друг к другу. Кроме уже присутствующих религиозных противоречий между мусульманами и христианами в стране активно насаждается идея Ататюрка, первого президента: «Счастлив тот, кто может назвать себя турком». Следовательно, те, кто живут в Турции, но называют себя курдами, армянами, греками, крымскими татарами или беженцами из Сирии, чувствуют себя по меньшей мере подавлено.

Украинская журналистка Светлана Ославская в 2015-2019 годах путешествовала и исследовала истории Ближнего Востока — и те, которые помнят поколения с прошлых веков, и современные. Репортерка общалась с местными феминистками, сирийцами, «террористами» и христианами, чтобы собрать как можно более полный спектр обычаев и взглядов. Соединив в книге последние репортажи о Турции, авторка показывает ландшафт, где сохранились многовековые традиции, которые сегодня пытаются изменить и адаптировать по крайней мере к банальным правам человека.


Бог мелочей. Арундати Рой

Бог мелочей. Арундати Рой

The God of Small Things, 1997
Перевод Андрея Маслюха

Видавництво Старого Лева, 2018
Сколько читать: 432 страницы

Индийская писательница Арундати Рой в свое время получила за этот роман Букеровскую премию, рассказав о двух близнецах на юге Индии, которые навсегда связаны душой и переживают ссоры и страхи, держась за руки. Однажды их мать влюбится в человека из низшей касты и запустит необратимый механизм катастрофы, который будет разрывать связи и уничтожать тихие секреты. Арундати Рой болезненно и безжалостно показывает: пока одни традиции удерживают ценное, другие его разрушают.

Хотя текст написан еще в 1997 году, его темы — кастовость и религиозный снобизм маленькой общины — актуальны и для современной Индии. Об этом авторка пишет 20 лет спустя в своем втором романе — «Министерство предельного счастья». Это более публицистическая и разъяренная проза, в которой совсем нет места магии боли «Бога Мелочей».


Иншалла, Мадонна, иншалла. Миленко Ергович

Иншалла, Мадонна, иншалла.
Миленко Ерговичч

Inšallah, Madona, inšallah, 2004
Перевод Екатерины Калитко

Видавництво Старого Лева, 2018
Сколько читать: 528 страниц

Боснийский и хорватский журналист и писатель собрал под обложкой прозаические каверы на традиционные балканские песни — севдалинки. Переосмысляя трагические сюжеты фольклора, Миленко Ергович рассказывает об обычаях и жестокостях родной страны, показывает пересечения христианства и ислама и останавливается на удивительных судьбах обычных людей.

«Иншалла, Мадонна, иншалла» — это попытка вернуть память прошлых поколений, которую тщательно затирал режим Тито. Однако вместе с воспоминаниями о розовых садах и Османской империи подтягиваются флэшбеки войны и несостоятельности Югославии. Для автора боснийская традиция прочно держится на фундаменте дерта — явления, которое означает горе, тревогу, муку и боль, но на самом деле ничего из этого.

Порядки

Морг. Истории Луганского санитара. Евгений Спирин

Морг. Истории Луганского санитара.
Евгений Спирин

Люта справа, 2020
Сколько читать: 240 страниц

Главред издания «Бабель» Евгений Спирин начинал журналистскую карьеру в морге -— холодном и луганском. Оттуда он вел блог, который впоследствии вырос в книгу о смерти, принятии и безапелляционной судьбе. Заметки санитара в конце концов начали напоминать репортажные «кулстори», которым как будто и веришь, но в то же время лапшу собираешь на ушах. И хотя многие сюжеты автор действительно взял из жизни, на бумаге они становятся гиперболизированными и ироничными: жил, пил, умер, — смешно.

В этих историях ирония выполняет терапевтическую функцию: рассказчик знает, что бытием руководит определенный порядок, и в конце концов умрут все. Понимая это, он воспринимает окружающий хаос со стоическим спокойствием. Хроника луганской действительности 2009-2014 годов предстает перед нами в чернушных зарисовках человека, которому уже ничего не страшно.


Кафе «Европа». Славенка Дракулич

Кафе «Европа». Славенка Дракулич

Cafe Europa: Life After Communism, 1999
Перевод Роксоланы Свято, Yakaboo Publishing, 2020
Сколько читать: 208 страниц

Публицистика Дракулич начала выходить на украинском только несколько лет назад, и это симптоматично: хорватская писательница разбирается в посткоммунистической реальности, накрывшей Балканы после распада Югославии. Выехав в Швецию и иногда возвращаясь на родину, она наблюдает и осмысляет опыты соотечественников дистанционно. В коротких главах, которые написаны на стыке репортажа и эссе, а в итоге складываются в общую картину эпохи, авторка исследует быт Восточной Европы, отвечая на молчаливый вопрос поколений.

«Кафе «Европа» показывает граждан, растерявшихся в самоидентификации: они стремятся двигаться на запад, однако не понимают, зачем. Герои Дракулич оперируют абстрактными представлениями, сформированными идеологией. В одном из эпизодов авторка удивляется, почему в Румынии все еще (на момент девяностых) носят меховые шапки, хотя вокруг уже доступно разнообразие других. И сама же себе отвечает: это традиционная крестьянская одежда; покупать меховые шапки — это порядок, к которому привыкли и не хотят менять.

Сподобався матеріал?

Підтримай Заборону на Patreon, щоб ми могли випускати ще більше цікавих історій