(c) 2018  ГО “Крос Медіа” – Усі права захищено

Photo: Unsplash / Samuel Zeller

Чужі серед своїх. Кого дискримінують в українських клубах і як із цим боротися

В последние годы в Украине значительно увеличился уровень ксенофобии и гомофобии. В частности, результаты опросов, проведенных в 2015 и 2018 годах Киевским международным институтом социологии, демонстрируют рост предубеждений наших сограждан к людям других национальностей. По данным прошлогоднего исследования, 20,5% респондентов «не пускали бы в Украину» африканцев (в 2015-м – 14,4%), а 12,6% – евреев (в 2015-м – 5,4%).

Насилие по отношению к представителям ЛГБТ-сообщества происходит регулярно – не только на улицах со стороны радикалов, но даже в клубах, ориентированных на ЛГБТ-тусовку. В прошлом году правозащитники мониторингового центра «Наш світ» насчитали 324 проявления гомофобии, трансфобии, дискриминации и других нарушений прав ЛГБТ. Что примерно в полтора раза больше, чем в 2017-м.

Photo: Progress Bar / Amie Galbraith

ДОРОГО И СЕРДИТО

20 января этого года в столичном гей-клубе LIFT произошел досадный инцидент. По словам киевлянки Анастасии Приходько, ее друга избил охранник, пока они ожидали такси в холле. Девушка утверждает, что парня били руками и ногами «по лицу и в пах». Приехавшим на место сотрудникам полиции охранник объяснил свой поступок тем, что «какие-то пьяные выходили, как обычно».

В декабре 2017-го в том же клубе охранники избили транс-женщину. При составлении заявления полицейские иронично комментировали документы пострадавшей, в которые была вклеена мужская фотография.

«Обычно LIFT не заботится о безопасности своих посетителей, – объясняет правозащитница, глава департамента PR и медиакоммуникаций Kyiv Pride София Лапина. – Охрана клуба, как ни парадоксально, гомофобна. Клуб нанимает у «левой» конторы охрану, которая не понимает, что такое права человека, никогда не проходила тренинги о правах ЛГБТ. Они могут спокойно дать, нежно говоря, пилюлей любому, кто как-то не так себя ведет или им не понравился».

Інфографіка: Правозахисний ЛГБТ-центр Наш Світ / Звіт «Злочини та інциденти ненависті в Україні» (2018 р.)

Представители LIFT парируют тем, что в «мире не существует ни одного ночного заведения, где никогда не возникало бы проблем с охраной» и отрицают любые обвинения в гомофобии.

«Наша охрана не может писать в соцсети и выкладывать видео недостойного поведения отдельных посетителей, потому что это было бы нарушением прав человека, – говорит арт-директор клуба LIFT Константин Гнатенко. – К сожалению, в Facebook не пишут благодарностей условным Ване или Коле за то, что не дали отморозить яйца на бетонной плите, а посадили в такси с обязательным отчетом о «доставке тела». Лично я считаю, что если бы все гетеросексуальные мужчины были такими же толерантными и терпимыми, как наши охранники, в Украине исчезла бы проблема гомофобии».

София Лапина также акцентирует внимание на том, что LIFT дискриминирует лесбиянок и бисексуалок: цена на вход для мужчин – 200 грн, в то время как для женщин – 400 грн. Аналогичный gender fee gap существует в разных клубах, не только в столичных.

«Геи всегда платили за вход меньше, еще во времена «Джема» (гей-клуб в Харькове, который закрылся  в прошлом году, – Заборона), – рассказывает активистка харьковского Pride Hub и президентка женского объединения «Сфера» Вера Черныгина. – На ЛГБТ-вечеринки в клубе «Жара» вход для мужчин стоит 150 грн, для женщин – 200 грн. В арт-клубе «VAZOVSKY» – 70 грн и 100 грн соответственно. Мы боремся с этой странной дискриминацией внутри сообщества и проводим собственные вечеринки для женщин в нашем Pride Hub. Вход, кстати, бесплатный».  

В LIFT разницу в цене на вход для парней и девушек объясняют тем, что заведение предназначено «для мужчин-геев». Подобным образом объясняют свою ценовую политику и владельцы других клубов.

Несмотря ни на что, LIFT популярен. По словам Лапиной, представители ЛГБТ, у которых есть проблемы с охраной и руководством клуба, все равно возвращаются туда, потому что у них невелик выбор мест для свободного отдыха. Гораздо безопасней и комфортнее многие представители столичного ЛГБТ-движения, считает правозащитница, чувствуют себя в техно-клубах.

«Клубы близкие к рейв-культуре – Closer, Otel’, Mezzanine – хоть и не являются ЛГБТ-пространствами, но открыты для всех, – продолжает Лапина. –  Прогрессивная молодежная тусовка ходит в эти альтернативные клубы и достаточно безопасно себя чувствует, потому что там обычно тусуется молодежь, которой все равно, какой ты ориентации и какого ты цвета кожи».

Представители ЛГБТ-сообщества также отмечают, что в странах Западной Европы, США и Юго-Восточной Азии гей-клубы отождествляются с хорошей музыкой и яркими шоу. В клубы приходит в том числе гетеросексуальная публика, они служат колоссальным источником дохода в туристическом секторе экономики. В то же время квир-культура в Украине, особенно в регионах, остается маргинализированной. Как утверждает харьковчанин Денис Р., в его городе ситуация с правами ЛГБТ «намного плачевней, чем в Киеве», а местный гей-клуб является «воплощением безвкусицы».  

«Единственный гей-клуб полуторамиллионного Харькова похож на сельскую дискотеку, – утверждает Денис Р. – В заведении, законспирированном под сауну, обычно на манеже все те же, из колонок играет Ольга Полякова, а местные транс-дивы поют Елену Ваенгу, сыплют обсценной лексикой и отпускают сальные шутки в адрес посетителей. В марте клуб должен перебраться в более просторное помещение, но я не думаю, что формат кардинально изменится. Раз в месяц вечеринки для ЛГБТ также проводятся в рок-клубе «Жара», но и там полнейший «совок» и тлен».

Photo: Unsplash / Alex Holyoake

НАЦМЕНЬШИНСТВА НЕ В ФАВОРЕ

Харьковчанин Андрей Ш. вспоминает, как бронировал столик на мальчишник для своего друга в клубе PLAZMA, расположенном в спальном районе Харькова.

«Меня спросили: будут ли среди гостей не славяне?» – рассказывает Андрей Ш. – Любопытно, что было бы, ответь я «Да!». Запретили бы приходить всей компании? Или попросили бы «не славян» подождать  у входа?»

Этот клуб известен, в частности, тем, что в сентябре прошлого года его работу заблокировали активисты Нацкорпуса. Они мотивировали свои действия тем, что в клубе якобы продают алкоголь несовершеннолетним и торгуют наркотиками.

Как утверждает уроженец Армении Артур К., подобные ситуации скорее являются исключением из правил: сегодня в украинских клубах «отдыхает много иностранцев и они в основном с деньгами», соответственно, руководству заведений «не выгодно не пускать их». Однако около двух лет назад с ним все же произошел неприятный случай. Артуру не давали пройти в харьковский ресторан-пивоварню «Старгород» – попасть в заведение удалось лишь после разбирательств с администрацией.

«Меня не пустили в ресторан без объяснений, – рассказывает Артур К. – Я позвал администратора. Он объяснил, что приходит много студентов из Туркменистана, они напиваются, потом из общаг приезжают их друзья и избивают посетителей. И поэтому временно в выходные дни решили не пускать их. Передо мной извинились и в итоге пропустили. Я понимаю эту ситуацию, но действий администрации не приветствую».

Межнациональная рознь порой приводит к трагическим последствиям. В мае 2017-го в поселке Ольшаны (Харьковская область), где проживают около сотни ромов, произошел конфликт между местной властью и жителями. В массовой драке, которая переросла в стрельбу, ранили четырех ромов, один из них вскоре скончался в больнице. Четырех подозреваемых, в том числе депутата Харьковского облсовета, бывшего главу поселкового совета Ольшан Алексея Литвинова и его сына, нынешнего главу поссовета Андрея задержали, однако вскоре отпустили под домашний арест.

Глава ромской общественной организации «Чачимо» Николай Бурлуцкий утверждает, что до этого происшествия в одно из заведений Ольшан не пускали ромов. Дискриминация прекратилась лишь после того, как пролилась кровь.

«В Ольшанах есть ресторан, в который пару лет назад в принципе не пропускали людей ромской национальности, – заверяет Николай Бурлуцкий. – Запрет мотивировали тем, что кто-то из ребят надебоширил там. После убийства рома в Ольшанах информация о дискриминации со стороны заведений ко мне не поступала».

Інфографіка: Правозахисний ЛГБТ-центр Наш Світ / Звіт «Злочини та інциденти ненависті в Україні» (2018 р.)
Інфографіка: Правозахисний ЛГБТ-центр Наш Світ / Звіт «Злочини та інциденти ненависті в Україні» (2018 р.)

Менеджерка PR-агентства Bagels & Letters и координаторка харьковского PrideHub Ксения Левадная утверждает, что национальную нетерпимость иногда проявляют даже в прогрессивных заведениях.

«Однажды на тренинге для музыкальных менеджеров в Киеве я завела разговор об инклюзии и многие начали спрашивать: что это? Кажется, впервые услышали само слово, – рассказывает Ксения Левадная. – Пока говорила о людях с инвалидностью и ЛГБТ+ меня еще понимали, но когда речь зашла о ромах, арт-директорка одного киевского клуба, удивленно спросила: ромы – это кто? Я объяснила – она сказала, что на порог их не пустит».

Photo: Unsplash / Emmanuel

ИНКЛЮЗИЯ СТРЕМИТСЯ К НУЛЮ

Диджей из Запорожья Юрий Астахов, он же Yura Blade, не видит с детства. Шесть лет назад Астахов стал сенсацией шоу «Україна має талант», тогда ему было всего 13. Сегодня Юрий является резидентом запорожского пати-бара «Кокос». В украинских клубах он чувствует себя вполне комфортно.

«Мне в принципе очень даже комфортно в клубах, рассказывает  Юрий Астахов. – Со мной всегда сопровождающее лицо, я всегда хожу со своим другом, менеджером. Когда я был несовершеннолетний – ходил с мамой, как только 18 лет исполнилось, спасибо маме, стала уже без своего присутствия отпускать. Если ты занимаешься диджеингом, главное – просто подавать качественный музыкальный продукт. Есть у тебя физические особенности или нет – абсолютно неважно».

Вместе с тем, посещать клубы людям, вынужденным передвигаться на колясках, проблематично. Часто в залы ведут многочисленные ступеньки, в туалетах узкие двери, нет поручней, в некоторых вмонтированы «чаши Генуя» вместо унитазов. Из-за этого люди с особыми потребностями не могут туда попасть без посторонней помощи.

«Пару раз я бывал в харьковском клубе «Галактика», там крепкие мужчины – охрана на входе – могут помочь заскочить, – заверяет IT-специалист Леонид Балдин, вынужденный передвигаться на коляске. –  Был в Art Area DK, много ступенек, но куча доброжелательных людей и все тоже как-то решается. Одно из любимых мест – School Pub на улице Рымарской. Там все дико неудобно, куча лестниц. Но мне нравится, там все говорят на английском и никто не задает глупых вопросов. Мне очень комфортно в пивобарчике «ХаБар» возле моего дома – там есть пандус. Я могу прийти туда и уйти, когда хочу. Туалет, конечно, как и везде, недоступен, но зато рядом с домом».

Отсутствие инфраструктуры для людей с инвалидностью – проблема, которая выходит далеко за рамки развлекательной индустрии. Леонид рассказывает, что в Харькове специально оборудованного туалета нет даже в областной больнице, а трамваями, проезд в которых для людей с особыми потребностями бесплатный, он не может пользоваться из-за отсутствия пандусов.

«В Харькове с инклюзивностью плохо обстоят дела, – отмечает Леонид Балдин. – Хочу, чтобы туалеты везде были доступны для меня. Чтобы если я, например, выбираюсь погулять с женой или сходить на ужин в ресторан раз в месяц, не нужно было звонить туда предварительно и уточнять, смогу ли я туда попасть, оборудован ли там туалет. Не обязательно все переоборудовать. Туалеты, конечно, – критичная штука. А если нет пандуса, то хорошо бы на входе в заведение поставить несколько крепких мужчин, уверен, что они смогут помочь».

Photo: Unsplash / Pim Myten

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Чтобы общество становилось терпимей к каждому, независимо от цвета кожи, сексуальной ориентации и физических возможностей, в Европе и в Украине создаются такие проекты, как Progress Bar (в Амстердаме) и фестиваль Plan B (в Харькове).

Progress Bar был основан в британском Брайтоне в 2015-м, а сейчас мероприятия под таким названием ежемесячно проходят в Амстердаме. Музыка на вечеринках колеблется в диапазоне от sci-fi techno до реггетона и кудуро (музыкальный жанр, который появился в 80-x в Анголе – Заборона), а артисты предварительно делятся с аудиторией своими взглядами и гражданской позицией.

«Задача Progress Bar – не просто поддержка радикальной клубной культуры, но и развитие солидарности внутри комьюнити и субкультур, среди артистов и людей, которые посещают все эти вечеринки, – объясняет основатель проекта Юха Ван’т Зельфде. – Одни придут на дискуссию, но узнают о музыке, о существовании которой даже не подозревали. Другие наоборот, придут исключительно ради музыки, но услышат о важных социальных проблемах. Совмещая дискуссии и вечеринки, мы смешиваем комьюнити и популяризируем разнообразие».

Юха Ван’т Зельфде утверждает, что пресловутая европейская толерантность и инклюзивность, о которой так много говорят в Украине, – стереотип, который не всегда соответствует действительности. На фоне роста праворадикальных настроений в странах ЕС агрессия против тех, кто по тем или иным признакам отличается от большинства, порой случается даже в таком, казалось бы, беспрецедентно свободном городе, как Амстердам.

«Это миф, что Европа лояльна ко всем, – продолжает основатель Progress Bar. – К сожалению, агрессия и насилие против тех, кто отличается от других, все еще происходит. Андеграундные клубы, техно-клубы более дружественны к представителям ЛГБТ, но коммерческие, мейнстримные заведения по-прежнему относятся к «чужакам» настороженно. А люди с особыми потребностями лишены возможности посещать многие андеграундные клубы, у которых часто нет денег на инфраструктуру – лифты, пандусы, специально оборудованные туалеты и т.д.».   

Photo: Facebook / PLAN B fest

По такому же принципу, как и амстердамский Progress Bar, работает и харьковский фестиваль Plan B – своего рода симбиоз конференций и вечеринок.

«Мы стараемся отбирать прогрессивных музыкантов, которые к тому же разделяют наши ценности, и приглашать людей, которые стараются изменить что-то в своих городах», – рассказывает директорка Plan B Алина Ханбабаева.

Основная цель фестиваля – познакомить клубную публику с новыми идеями и объединить вокруг темы толерантности. Организаторы Plan B объясняют, что фестиваль, по сути, «нормализирует нормальное».

«Хотелось бы, чтобы руководитель клуба или культурного пространства, проверял его по чек-листу, – подчеркивает Алина Ханбабаева. – Легко ли сделает заказ незрячий или неслышащий человек? Что предпринято для безопасности однополых пар или транслюдей в моем пространстве? А для женщин? Хорошо ли моя охрана понимает, что непривычно выглядящий человек не обязательно несет угрозу порядку? Как мы в принципе предотвращаем проявление насилия? Это вопрос общей этики, уважения всех ко всем. Некоторые пункты этого чек-листа, признаюсь, мы сами не всегда проходим. Например, лестницы в немногочисленных харьковских пространствах, где можно проводить различные ивенты, практически неизбежны. Именно поэтому мы собираемся, привозим экспертов и говорим об этом: чтобы хотя бы лет через десять слова «клуб», «культурное пространство» автоматически означали «безопасно», «удобно», «для всех».

Хочется верить, что в Украине будущего ценности, которые декларируют Plan B и Progress Bar, станут нормой для всех, а уровень ксенофобии, гомофобии и других видов нетерпимости к тем, кто отличается от большинства, снизится. Очевидно, что стать полноценной частью цивилизованной Европы мы сможем лишь после того, как европейский курс будет закреплен не только в Конституции, но и в голове каждого украинца.

 

Це важливо.

Із червня ми вимушені призупинити проект. Тому зараз нам дуже важлива ваша допомога. Підтримайте Заборону.