Now Reading
Люди виють. Як смерть Каті Гандзюк перетворює нас в «ми»

Люди виють. Як смерть Каті Гандзюк перетворює нас в «ми»

Никакое, конечно, не открытие, что граждане живут своими, достаточно закрытыми и мало пересекающимися мирами. Живое обсуждение героев телепередач обескураживает тех, кто давно выкинул телевизор. Впрочем, даже те, кто оставил, могут просто зависать на разных каналах. Имена звезд отечественной поп-музыки припомнит далеко не каждый прохожий. Даже политиков, которые достали, казалось, до печенок, у нас давно научились не любить, не различая лиц и имен. Тем важнее те точки сопряжения, через которые мы испытываем единство и превращаемся в собственно «мы».

Сейчас, накануне выборов, источником удивления по поводу содержания этого «мы» являются данные социологических опросов. Люди не узнают в них себя и окружающих. Оказывается, где-то есть те, кто готов отдать голос за ужас кого, а ведь среди близких и далеких знакомых таких не наблюдается. Или когда соотечественники вдруг понятия не имеют о международной славе какого-то местного деятеля и о его существовании вообще.

Очень в этом отношении был показателен апрельский опрос КМИС, который выявил, что многие избиратели не слышали о фигурах, которые сейчас не в шутку претендуют на президентский пост: полгода назад почти 17% украинцев не знали Анатолия Гриценко и Юрия Бойко. Столько шума было вокруг главы НАБУ Артема Сытника, но его имя ни о чем не говорило 77% опрошенных, а о руководителе «Нафтогаза» Андрее Коболеве, герое побед над «Газпромом», ничего не знали 87%. Не менее поразительно, что 47% наших людей пожимали плечами при имени «Мустафа Найем», а значит и совсем недавняя и такая, казалось, громкая история Евромайдана у них какая-то совсем другая, чем та, что сложилась в головах политиков и активистов.

Поэтому совершенно закономерно, что даже в среде политически неравнодушных людей имя Катерины Гандзюк многие услышали впервые после покушения на ее жизнь, а для широкого круга, ширину которого тоже не стоит переоценивать, херсонская активистка стала известна после смерти и в силу смерти. И все же особенности жизни Кати, обстоятельства ее гибели, растянувшейся на три страшных месяца, и поведение власти при расследовании обстоятельств дела вынесли этот эпизод из общего ряда историй о произволе.

А то, что ряд бесконечен, удалось лишний раз удостовериться, будучи гостем понедельничной программы Сергея Руденко «Вердикт» на телеканале «Еспресо». Гибель Гандзюк была одной из трех заявленных тем передачи, но до ее конца в эфир звонили люди, задетые судьбой Кати, рассказывая свои личные истории, в которых прямой или косвенной причиной беды были правоохранительные органы. В частности, позвонила мама Ирины Ноздровской, правозащитницы, убитой в канун Нового 2018 года.

Власти отчитались о показательной поимке преступника, но мать совершенно не верит в картину, которую рисует следствие. Мужчина из катиного Херсона рассказал о гибели своего сына, сгоревшего в пункте обмена валюты, когда в начале 2014 года в городе шла война местной милиции за крышевание этого выгодного бизнеса. Никто за эту смерть не ответил, у крышевателей все хорошо. Из Павлограда сообщили о недавнем нападении на активиста, который пытался бороться с наркомафией, опекаемой органами. Ему проломили голову.

Казалось, если бы эфир был бесконечным и полностью отдан зрителям, поток пережитой боли, проклятий и слез занимал бы 24 часа в сутки семь дней в неделю. И вот это совместное переживание тотальности произвола и абсолютной незащищенности нынче объединяет очень разных людей в единое «мы», включая тех, кто до сих пор не слышал о Найеме, до самого Найема. И тут надо напомнить, что Киев в 2013 году поднялся все-таки не под знамена евроинтеграции, сколько бы ее ни желал, а в ярости от дикого избиения людей «Беркутом». Угроза жизни и здоровью людей, исходящая от государства – главная причина, которая пробуждала и пробуждает в украинцах даже не гражданское чувство, это защита буквально на биологическом уровне, зубами и ногтями.

Спустя пять лет после того всплеска общей боли мы, да, уже снова «мы» – как единство немыслимых разностей, – вновь оказываемся на пределе болевого порога. И это истинный показатель уровня общественных перемен. Есть и другой. Уже в 2015 году Петр Порошенко позволил себе заявить, что во время войны обошлись бы и без активистов-волонтеров. Потом пришлось извиняться и задабривать, но это было показательное заявление. В 2018 году власть, уже не скрываясь, рассматривает активистов в качестве врагов, а хрустальный голос МВД Илья Кива обещает их закапывать. И да, Катю завтра закопают.

Украине снова очень больно. Это не позволяет превратить президентскую и следующую кампанию в карикатурный капустник с участием инвалидов и неофитов политического труда. Потому что люди воют. Серьезность политического ответа должна соответствовать убийственной серьезности общественного запроса.

Останется ли после этого все, как прежде?

Сподобався матеріал?

Підтримай Заборону на Patreon, щоб ми могли випускати ще більше цікавих історій

Scroll To Top